2012-10-11
Царь Александр Второй слыл просвещённым монархом. Он отменил крепостное право, за что благодарное «общество» нарекло его Освободителем. Он проводил военную, судебную и земскую реформы. Его заботами необъятная империя скреплялась веером железных дорог. Наконец, он высочайше дозволил первую Всероссийскую мануфактурную выставку, открывшуюся в Петербурге 19 мая 1870 года.
Павильоны её поражали воображение. Посетители часами торчали у экспонатов: ах, локомотивы! Ах, рояль-оркестр мастера Сигунова! Ситцевый платок с подробной картой державы, «чистые и безвредные» зеркала с серебряным покрытием, оригинальный холодильник для шампанского, «пуговичная живопись», сверкающие ленты рельсов г. Путилова, станки и агрегаты. Всё – отечественное. «Российская промышленность заявляет себя!» Возмутительно: среди «наших» чудес открыта торговля французским шоколадом!
Иллюстрация «SPb zd-e Vser Manufakt vyst 1870.jpeg» отсутствует в исходном архиве.
Только за первую неделю число посетителей выставки перевалило за 23 тысячи, в том числе немало мещан и заводских. Газеты твердили: цена билета – рубль, надо бы снизить, ведь главное – не коммерческий, а пропагандистский успех. Русское общество верит в патриотизм «экспонентов».
Иллюстрация «SPb Manufact vyst bilet 1870.GIF» отсутствует в исходном архиве.
Одновременно с выставкой те открыли Съезд фабрикантов, заводчиков и техников, который вдобавок к инспектированию промышленных заведений всерьёз обсуждал вопросы: «какие меры могут быть приняты для содействия умственному и нравственному развитию нашего рабочего сословия»? В учебных заведениях, клубах читались лекции по разным отраслям промышленности, продавались билеты для желающих посетить предприятия столицы.Приподнятое настроение горожан совпало с радостным оживлением в рабочих окраинах. Ещё бы, рабочих впервые заметили, открыто заговорили о необходимости защиты их прав законами. Домовладельцев пугали слухи о строгой комиссии, будто бы намеревающейся обследовать условия быта фабричных. И так непривычно было читать, что некий хозяин доходного дома срочно выселил на пару дней под открытое небо всех жильцов – для косметического ремонта в квартирах. Из страха перед комиссией.
Общество было возбуждено и за всеми событиями совсем забыло о досадно холодной для мая погоде. Город наконец-то чувствовал себя Европой.
* * *
Иллюстрация «SPb Nev bum-pryad i Nev nitoch man-ry.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Зато фабричные на Невской бумагопрядильне, что прилепилась к Неве в Рождественской части, между Смольным институтом и нынешним Большеохтинским мостом, чувствовали себя просто одураченными. Мюльщики-рабочие, занятые на сложных, тянущих нитки мюль-машинах, имели каждый подручного и мальчика. Подручный ходил за жалованьем в контору фабрики, мальчику же платил сам мюльщик. Причём, если мюльщики работали сдельно и получали за выработанную пряжу, то мальчикам платили вперёд – «задельную плату». Пару недель назад контора согласилась на повышение задельщины мальчикам, и рабочие рассчитались с ними за май из своего апрельского жалованья. Теперь же контора отказывалась от своего обязательства компенсировать этот расход увеличением майского заработка.Рабочие роптали, но острых конфликтов не было. Дирекция понемногу успокоилась. И напрасно: мюльщики свой интерес знали и бастовали на фабрике уже не однажды (последний раз – восемью годами ранее).
Иллюстрация «Myul-mashina Cromptona kon. 18 v.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Вот и теперь трое из них: Семён Владимиров, Борис Потапов и Василий Окулов – собрались в питейном заведении Трусова, хозяин коего, даром что из крестьян, и грамоту знал, и кругозор имел. Обсуждала троица дела фабричные, а когда приговор по делу вынесла, обратилась к хозяину – написать прошение с расчетом повышенного жалованья. Трусов просимое сделал. И как раз вовремя.22 мая, в день открытия Промышленного съезда, 63 рабочих Невской бумагопрядильни явились в контору с прошением и расчётом. Получив категорический отказ, мюльщики отпустили мальчиков домой, а сами бросили работу. Напрасно директор фабрики, действительный статский советник Евреинов, уверял, что контора в расчёты с мальчиками не входит. Мюльщики требовали держать слово и стояли на своем. На другой день замерло уже 80 машин с обслугой в 240 душ. Выработав запасы нитки, скоро остановилось пол-фабрики – с 800 рабочих. Выборные заявили директору и помощнику обер-полицмейстера полковнику Козлову, что и жалованье с 1-го по 22 мая они получать согласны лишь по новым ставкам. Стороны упёрлись. И всё бы закончилось, как обычно, то есть уступкой со стороны дирекции да штрафами со смутьянов. Или даже мировым соглашением. Но конфликт стал достоянием гласности.
Иллюстрация «Gaz Novoe Vremya.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Раньше отечественные стачки широкого внимания не привлекали: Россия, по мнению общества, ещё не имела ни промышленности, ни, следовательно, рабочего сословия. Теперь же – другое дело: первая мануфактурная выставка, первый Промышленный съезд. Куда дальше ведут аналогии с цивилизованным миром? Конечно, к рабочему вопросу, о чём либеральное «Новое время» и поместило серию неглупых передовиц. А «Биржевые ведомости» передали слухи о мелких стачках в каких-то не названных портняжных мастерских – возможно, искажённый отзвук событий на бумагопрядильне – солидно добавив: «Если не ошибаемся, это первый пример стачек в России, и должно полагать, что у нас пока они не возбудят таких затруднений, как в западноевропейских государствах». Публика была заинтригована, «борзописцы» рыскали в поисках подробностей. Толки о стачке ширились и достигли самых верхов.
Иллюстрация «Gaz Birjev ved-sti.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Под гипнозом европейских забастовок, способных вызвать чуть ли не революцию из-за отказа в копеечном повышении заработка, тогда пребывали все. Власти занервничали: дали в «Полицейских ведомостях» разъяснение, что стачка идёт на Невской бумагопрядильне, что виновным грозит арест (по ст. 1358 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных) от одной до 3-х недель, а зачинщикам и до 3-х месяцев. И действительно, уже 27 мая, в день первых публикаций в прессе, было арестовано 58 человек. Главное управление МВД по делам печати попросило «повременные издания, изъятые от предварительной цензуры, воздерживаться от печатания рассуждений и вообще статей, касающихся несогласий между рабочими и хозяевами», но гг. редакторы вдруг проявили строптивость, и статьи продолжались.
Иллюстрация «Trepov FF st 1865.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Обратил на происшествие своё высочайшее внимание Государь. Обер-полицмейстер Петербурга Фёдор Трепов доносил Императору, что усилен надзор на всех фабриках, бастующие мюльщики «изъяты», что открыто следствие и «можно надеяться, что впечатление, которое немедленное наказание виновных произведёт на всю массу столичного рабочего населения, будет благодетельно». «Дай Бог», – отвечал Царь.
Иллюстрация «Shtigliz LI.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Особым распоряжением по судебному ведомству дело о Невской стачке было выведено из общего порядка. Уже 13 июня арестованные предстали перед окружным судом без присяжных заседателей. Неслыханный процесс с необычно большим числом обвиняемых проходил публично. С длинных скамей для подсудимых вставали мужчины и парни в нечистых рубахах, все как один стриженные в «скобку», и монотонно расказывали о своём полуголодном житье-бытье, о грубости и рукоприкладстве мастеров, об обмане рабочих конторой. Для них это была повседневность, установленная ещё со времен основателя фабрики, британского подданного барона Штиглица. Но публике такие рассказы были внове; зал волновался и возмущался.И произошло то, что должно было произойти. Обнаружив широкую практику противоречивых устных договоров администрации с фабричными, порождавших путаницу и недоразумения, а также учитывая, что стачка беспорядками не сопровождалась, суд вынес удивительно мягкий приговор. 54 человека приговаривались к трёхдневному, а составители прошения да Петров Фёдор – к 7-дневному аресту «при полиции». Общество торжествовало победу.
Рабочие же были по-прежнему недовольны. Сочувствие образованной публики утвердило их в своей правоте. Не подавая кассационной жалобы на судебное решение и возобновив работу, они продолжали возмущавшие спокойствие разговоры. Катализатором недовольства стали выгнанные с фабрики зачинщики, а так как они покидать столицу не собирались в надежде поступить на одну из фабрик, то перед властями вырисовывалась угроза стачечной эпидемии.
Иллюстрация «Timashev AE.jpg» отсутствует в исходном архиве.
Что оставалось делать Министру внутренних дел Тимашеву? Ведь сам Государь-реформатор оценил наказание смутьянов как «весьма слабое»!Оставалось попытаться компенсировать «либеральничанье» в суде расширением внесудебных репрессий. Четвёрка с Невской бумагопрядильни была выслана «из столицы на родину […] с нарочными городовыми, с тем, чтобы над высланными местное начальство имело особый надзор». А 6 июля 1870 года МВД разослало губернаторам Центральной части России циркуляр № 1906. Он предписывал «при первом полученном известии о стачке рабочих на каком-либо заводе и фабрике, не допуская дела до судебного разбирательства, по обнаружению полицией главных зачинщиков» высылать их в окраинные районы Империи. Именно Невской стачкой открылся период открытых судов над стачечниками. И обширный перечень бессудных высылок рабочих активистов в непромышленные местности страны. Эта практика была прервана лишь в 1917 году, чтобы уже в 1919-м волей большевиков возобновиться ещё на десятилетия, связав царский и советский этапы развития России.
* * *
Конфликт на Невской бумагопрядильне, не выделявшийся сам по себе ни размахом, ни остротой, случился очень своевременно, когда внимание общества было привлечено к положению в промышленности. Он стал искрой, рассеявшей тьму неведения и воспламенившей интерес к рабочему вопросу в России. Рабочее движение стало общественно значимым фактором и, получая всё более широкое признание в образованных кругах, быстро нарастало. В одном Питере в 1870-е годы произошло 90 волнений и стачек, в том числе на Путиловском заводе – 11, на Невском механическом – 7, на Александровском заводе и Новой бумагопрядильне по 5 и т.д. Возникали легальные и подпольные рабочие общества и рабочие издания. Начиналась новая эпоха.
В.Большаков
(Опубликовано в газ. «Солидарность» в 1995 году)